Севыч (sevich) wrote,
Севыч
sevich

Category:

Эйгер. Северная стена. (1)

Не ходи на Эйгер, папа, не ходи туда…
Старая песенка.

Северная Стена Эйгера – Eigernordwand – мечта многих альпинистов на протяжении более, чем полувека. Стена, на которой заявляли о себе, как о восходителях Лионель Террай, Герман Буль, Кристиан Бонингтон и Райнхольд Месснер. Эта стена, как магнитом, тянула к себе и признанных грандов мирового альпинизма и зелёных новичков, мечтавших об эффектном восхождении. В июне 1950 года французская экспедиция спешным темпом, пытаясь обогнать муссон, спускалась с Аннапурны. Врач Жак Удо ампутировал Морису Эрцогу одну фалангу за другой, а покоритель первого восьмитысячника и будущий национальный герой Франции плакал. Не от боли, а от обиды – он никогда не сможет пройти Эйгернордвэнд, а ведь он так мечтал об этом! В конце пятидесятых стоимость проката подзорной трубы в деревне Клейн Шеддег (Kleine Scheiddeg) выросла в несколько раз: многим хотелось полюбоваться на тело итальянского альпиниста Стефано Лонжи, которое несколько лет не могли снять со стены. «Никакая гора не стоит человеческой жизни», - сказал великий Вальтер Бонатти после неудачной попытки пройти северную стену Эйгера соло. «Стена смерти», «Белая кобра» - так называли Эйгернорвэнд альпинисты. Впрочем, альпинистский фольклор, зачастую весьма склонный к чёрному юмору, в этом случае всего-навсего вернулся к изначальному названию горы: огр – великан-людоед. В древности люди верили, что огры живут на высоких горах, и одного такого они поселили на вершине, которая своей мрачной стеной вставала над Гриндельвальдской долиной.



Северная стена Эйгера. Справа - западный склон, путь первовосходителей.
Источник: http://www.panoramio.com/photo/468908


Предыстория. От Соссюра до шестой категории.
Первые альпинисты – люди, которые обозначили своей целью восхождение на гору - в Альпах появились в 1741 году: восемь англичан, проживающих в Женеве. Руководителем и вдохновителем был Ричард Покук (Richard Pocook), до этого успевший совершить несколько путешествий на Ближнем Востоке и в малой Азии и даже совершивший на Крите восхождение на гору Ида высотой 2456 метров. За три дня они добрались от Женевы до деревушки Шамони. Тогда местные жители никак не могли понять, что же нужно этим странным англичанам там, за ледником Мер де Глас? Ведь красивейшие в мире цветы и горный хрусталь (а зачем же ещё ходить в эти страшные горы?) можно отыскать гораздо ниже. Гора Монтанверт стала первой альпийской вершиной, на которую совершили восхождение просто так, из спортивного интереса.
Отчёт, опубликованный после путешествия, вызвал интерес в обществе, и в Шамони стали всё чаще заглядывать английские путешественники. Некоторые местные жители начинают зарабатывать на жизнь становясь профессиональными гидами. Писатель Буррит (Bourrit) надолго поселился в этой деревне, чтобы составить подробное описание района. Попутно он подрабатывал, как мы бы сейчас сказали, турагентом.
В 1760 году в Шамони впервые появляется молодой профессор из Женевы Хорейс Бенедикт де Соссюр (Horace Benedict de Saussure) – он хочет быть первым на Монблане. В 1767 году он обходит массив вокруг. Активность Соссюра не остаётся незамеченной, и на Монблан устремляются восходители. Первую серьёзную попытку совершил в 1775 году Николас Кутеран (Nicolas Couteran) – сын владелицы гостиницы в ШАмони. Вместе с ним были Виктор Тиссо (Victor Tissai), Мишель Паккар (Michel Paccard) и три местных гида. Они отступили, находясь в пятистах метрах от вершины. Восемь лет Монблан никто не тревожил, а с 1783 по 1786 годы экспедиции следуют одна за другой, и, наконец, в 1786 году женевский учёный Мишель-Габриель Паккар (чей двоюродный брат принимал участие в первой попытке) и местный житель Жак Бальма достигают вершины. А годом позже и Соссюру удаётся исполнить свою мечту. Появился новый вид спорта – альпинизм.
Первую скрипку в альпинизме играли англичане. Английские джентльмены нанимали французских или швейцарских гидов, которые вели их на выбранную вершину. Профессия гида становилась уважаемой и почётной. Уже в 1821 году в Шамони зарегистрирована Ассоциация гидов. Позднее, аналогичные ассоциации появляются в Швейцарии и Тироле. Женщины тоже не стоят в стороне от модного увлечения. В 1838 году мадам д’Ангевилль, больше известная как Джордж Санд, фраппировала общественность тем, что для восхождения на Монблан облачилась в мужские штаны, что не к лицу благородной леди. Но ей не удалось стать первой женщиной на высшей точке Европы, потому что годом раньше на Монблан взошла восьмидесятилетняя жительница Шамони Мари Паради. Во что она была одета, история умалчивает.
В 1856 году наступает тот период, который потом назовут Золотым веком альпинизма. За последующие полстолетия были покорены почти все альпийские вершины. Тогда же и сложился классический стиль: англичанин, который оплачивает швейцарских гидов, в руке – ледоруб или альпеншток. Страховка через выступы или просто руками. В Альпах появляются первые постаменты с надписями «сорвался», «замёрз», «упал в трещину».

В 1858 году в Гриндельвальд прибывает ирландец Чарльз Баррингтон. Его восходительский опыт невелик, но Баррингтон – отличный спортсмен, победитель Больших Национальных скачек, поэтому он считает, что ему по силам серьёзное восхождение. Сначала ему хочется взойти на непокорённый Маттергорн, но его финансы и отпущенное на путешествие время уже истекают, поэтому он обращает своё внимание на гору, которая видна из окна его отеля – Эйгер. 10 августа в 3.30 утра Баррингтон выходит на штурм по западному склону горы. Его сопровождают два опытнейших гида – Кристиан Альмер и Петер Бохрен. Восхождение даётся им непросто, и несколько раз непростые мокрые скалы чуть не заставляют их повернуть обратно. Но ирландец упорен, и в 12 часов все трое достигают вершины. Путь первовосходителей – самый простой маршрут на вершину – впоследствии использовался для спуска с горы или для подъёма спасательных партий. Баррингтон неплохо известен в Великобритании, и после его рассказов, в Гриндевальд начинаеют приезжать английские альпинисты для восхождения на Эйгер, гора становится популярной. В 1864 году на неё совершает восхождение Люси Валькер, которая, помимо того, что стала первой женщиной на Эйгере, известна своей своеобразной диетой. Во время восхождения она питалась исключительно бисквитными пирожными, и пила только шампанское. В 1867 году англичанин Джон Тиндалл впервые обращает внимание на северную стену Эйгера. Описание, данное им в рассказе о восхождении, даёт всем понять, что о восхождении по этой стене нечего и мечтать.
Итак, Эйгер покорён, что же дальше? А дальше то, что происходило со всеми альпийскими вершинами – после восхождения по самому простому пути начинаются попытки пройти по другим, более сложным маршрутам.
В 1886 году G.E. Foster (разумеется, англичанин) со своим гидом Гансом Бауманом совершает восхождение по южному ребру. Восемью годами позже покоряется юго-восточное ребро. И опять стандартный для тех лет состав: англичане Андерсон и Бейкер, швейцарские гиды Урих Альмер и Алоис Поллингер. В 1885 году группа местных гидов, поднявшись по западному склону, спускается с востока по непройденному ребру Миттелледжи. В 1921 году это ребро, которое ведёт на вершину прямо от деревни ГРиндельвальд, привлекает молодого японского альпиниста Юко Маки. В сопровождении трёх гидов ему удаётся совершить первое восхождение по этому ребру. Тридцать пять лет спустя Юко Маки станет известен как руководитель успешного восхождения на восьмитысячник Манаслу. В 1927 году японские альпинисты, и опять в сопровождении швейцарских гидов, проходят ещё один маршрут на Эйгер – по юго-восточной стене. В 1932 году два швейцарских альпиниста – Ганс Лаупер и Ганс Цюрхер – в сопровождении швецарских же гидов Йозефа Кнубеля и Александра Гравена проходят северо-восточное ребро, названное позже ребром Лаупера. Это ребро, ограничивающее северную стену слева, стало самым сложным маршрутом, пройденным на Эйгере. Исключая саму стену, разумеется.


Гриндельвальд. Источник: http://www.hayfilm.eu/forum/index.php?automodule=gallery&req=si&img=673


После первой мировой войны европейский альпинизм изменился. Образ богатого английского джентльмена, сопровождаемого несколькими гидами, отходил в прошлое. В горах появились немцы, австрийцы и итальянцы – студенты, рабочие, мелкие служащие. У них не было денег на гидов и отели, поэтому они лазали сами по себе, а ночевали в палатках и коровьих загонах. Зато у них было большое желание пролезать маршруты, которые ещё десятилетие назад считались запредельными. Для этого они изобретали новое снаряжение. Ещё в 1900 году немецкий альпинист Отто Херцог приспособил карабин, используемый пожарными с середины девятнадцатого века, для того, чтобы вщёлкнуть верёвку на восхождении. С тех пор карабин – неизменная составляющая альпинистского набора снаряжения. Ещё до войны Ганс Пруссик изобрёл схватывающий узел, который ползёт по верёвке, если его аккуратно передвигать, но намертво – так что не вдруг и развяжешь – схватывает при рывке. А Ганс Дюльфер изобрёл (точнее, подсмотрел у акробатов) способ спуска по свободновисящей верёвке. Оба погибли на войне, но до сих пор альпинисты страхуются прусиком и дюльферяют со стенок. И, конечно же, скальные крючья. Самых разнообразных форм и размеров. Вбитый в трещину крюк с прикреплённой к нему при помощи карабина верёвки становился надёжным средством страховки. В крюк можно было встегнуть верёвочную петлю и встать в неё ногой. Или даже сесть. Крючьями можно было прикрепить себя к стенке и переночевать на полочке размером с половину письменного стола, не боясь во сне свалиться в пропасть.
Англичане и швейцарцы на всё это безобразие смотрели несколько свысока и называли молодых стенолазов экстремистами. Они оставались приверженцами чистого стиля: верёвка, перекинутая через плечо, в руке – ледоруб. Стенные маршруты, которые пролезали немцы и австрийцы, их не привлекали. Потом следующее поколение швейцарских и английских альпинистов скажет своё веское слово в альпинизме, но это будет потом, а пока выходцы из девятнадцатого века с пренебрежением смотрели на наглую молодёжь, приезжавшую под маршруты на своих мотоциклах и велосипедах с рюкзаками, набитыми разнообразным железом. Вили Вельценбах, погибший в 1934 году на каракормском восьмитысячнике, в двадцатые годы разрабатывает первую систему классификации маршрутов. Классификация имеет шест категорий с подкатегориями плюм и минус. Самая простая – «1-», «6+» - предельно сложная. Поэтому те, кого англичане называют экстремистами, сами себя зовут «grade six climber» - восходитель категории шесть, подчёркивая тем самым свою высокую квалификацию. Сначала они лазают в своём родном Тироле или Саксонских Альпах, но потом их начинают привлекать более серьёзные стены.

К концу двадцатых годов последней нерешённой восходительской проблемой в Альпах считались три северные стены: Маттерхорна, Гран-Жораса и Эйгера. Холодные, мрачные, крутые. Трудные и опасные. Посмотрев на Эйгер с севера один французский альпинист сказал: «Это уже не восхождение, это война». С точки зрения классического чистого альпинизма, восхождение на эти стены было невозможным. С точки молодых экстремистов – это реально. В 1931 году братья Шмидт садятся в Мюнхене на свои велосипеды, приезжают в Церматт, проходят северную стену Маттерхорна и на велосипедах возвращаются домой. Одна проблема решена. Четырьмя годами позже ещё два немца – Петерс и Майер – проходят северную стену Гран-Жораса. Из великих альпийских стен остаётся только Эйгер.

Лирическое отступление: Говоря про роль немцев и австрийцев в развитии альпинизма 20-30 годов, нельзя обойти и тот факт, что первые советские стенные восхождения были совершены австрийцем. Да, именно так: восхождения советские, а альпинист австрийский.
Слесарь Фердинанд Кропф, работал на машиностроительном заводе, а всё свободное время тратил на восхождения. Может, он и стал бы одним из экстремистов, мечтающих об Эйгере, но в его судьбу вмешалась политика. В 1934 году Фердинанд принимает участие в шуцбундовском восстании в Вене. После подавления восстания вынужден эмигрировать из родной страны. Я слышал шутку, что страну проживания он выбирал не долго: разумеется СССР, потому что именно там расположены кавказские горы. Он приезжает в Советский Союз, и уже летом 1935-го совершает восхождение на Северную Ушбу. В следующий сезон – Шхельда по северной стене, этот маршрут так и называется «Шхельда по Кропфу».
В 40 г. Кропф получает советское гражданство, работает по организации альпинизма в профсоюзе работников элеткросвязи. Во время войны – Кропф в ОМСБОне, где тогда собрались ведущие советские спортсмены. Его несколько раз забрасывают в Австрию, Италию и Югославию, где он работает по организации Сопротивления. После войны, до самого выхода на пенсию в 1993 г. – работа в альплагерях, организация профсоюзного альпинизма.
Дело даже не в том, что «Шхельду по Кропфу» многие склонны считать первым советским стенным восхождением. Фердинанд Алоизович вложил много сил в продвижение этого направление как такового. Уже после войны он активно агитировал молодых альпинистов совершать сложные стенные восхождения. И не только агитировал. Он переводил материалы иностранной прессы, разрабатывал и пытался внедрять новое снаряжение. Будучи слесарем, сам конструировал скальные крючья. Одно из значительнейших советских стенных восхождений того времени – стена Южной Ушбы, пройденная Мышляевым и Николаенко в 1958-м – было проведено при его активной поддержке. Немало сделал кропф и для организации спасательной службы.
Умер Фердинанд Алоизович 16 марта 2005 года на 91-м году жизни.



Первый раунд. Бивак смерти.

Северная стена Эйгера высотой 1800 метров представляет собой как бы вогнутую грудную клетку человека на вдохе – относительно пологие нижние склоны и вертикальные и даже отрицательные склоны в верхней части. С верхней части стены на нижние склоны почти постоянно идут камнепады и лавины. Некоторый штришок к истории покорения Эйгернордвэнда добавляет железная дорога, которую проложили внутри горы в 1912 году. Таким образом, в левой - восточной - части стены появилось несколько окон станции Эйгервэнд, а в западной правой – крепкая деревянная дверь Штолленлох (Stollenloch, дословно – дыра в тоннель). В 1924 и 1932 г.г. швейцарские гиды сделали две попытки штурма Эйгернорвэнда, но им удалось пролезть только первую четверть стены, самый простой участок.
Летом 1935 года в Гриндельвальд приехали два альпиниста из Мюнхена – двадцатичетырёхлетний Макс Седлмайер и Карл Мехрингер, который был старше своего напарника на два года. Оба, несмотря на молодость, уже были известны, как «восходители категории шесть», поэтому ни у кого не возникало сомнений о том, какую цель они себе поставили – конечно же Эйгернорвэнд. Местные гиды сошлись в своей оценке: «Эти парни – сумасшедшие».

В течение недели альпинисты изучали стену в оптику, выбирая подходящий маршрут. Мехрингер «сбегал» по простому западному склону на вершину, чтобы оставить там запас продуктов, а заодно разведать путь спуска на случай, если спускаться придётся в плохую погоду. Теперь они ждали только подходящего прогноза. Наконец, им обещано несколько приличных дней, и 21 августа в три часа ночи баварцы выходят на стену. Они собираются пройти её за три дня, но продуктов несут с собой на шесть. Они стартовали 21 августа ранним утром. Как только вышло солнце, вся оптика в Гриндельвальде и Кляйне Шайдегг была направлена на стену, Седлмайер и Мехрингер в хорошем темпе преодолевали первый скальный бастион, и на ночёвку устроились выше окон станции Эйгервэнд. Их маршрут пролегал левее, чем все последующие попытки, поэтому записку, которую они оставили на биваке, нашли только в 1976 году. Весь следующий день зрители опять наблюдали, как связка преодолевает очередной скальный пояс и первое ледовое поле. Первое ледовое поле – ледник на склонах стены, средняя крутизна 55 градусов. Для преодоления ледовых склонов в то время приходилось вырубать цепочку ступеней, страхуясь через т.н. морковки – тяжёлые стальные ледовые крючья, требующие для забивания много сил и особенную аккуратность. Ни ледобуров, ни ледовых молотков с хитроумными клювами тогда ещё не было. Даже передние зубья на кошках, которые позволяют либо обходиться более мелкими ступенями, либо не рубить их вообще, были изобретены Гривелем всего тремя годами ранее, и были крайне мало распространены.
Но к вечеру второго дня баварцы преодолели Первое поле и, найдя относительно защищённое от камнепадов место, устроились на очередной бивак.
НА следующий день болельщики отметили, что темп продвижения баварской связки сильно упал. И с течением дня альпинисты лезли всё медленнее и медленнее. Иногда они подолгу сидели на одном месте. Пройдя очередной скальный пояс, Седлмайер и Мехрингер вышли на Второе ледовое поле, которое не только круче и в два раза длиннее первого, но вдобавок по нему постоянно молотят летящие сверху камни. Когда тяжёлые облака скрыли стену, альпинисты были ещё на Втором поле. Вечером пошёл дождь, подул сильный ветер, а после началась и гроза. Следующий день не принёс никаких изменений – всё так же хлестал дождь, дул ветер. Судьба восходителей, которые были на стене уже четвёртый день, оставалась неизвестной. Воскресное утро 25 августа принесло некоторое улучшение, и днём в небольшом разрыве облаков наблюдателям удалось увидеть две фигурки на Утюге – скальном участке между Вторым и Третьим ледовыми полями. Первый – скорее всего это был более сильный Седлмайер – выглядел неплохо, но второй явно проявлял признаки крайней усталости или травмы. После короткого прояснения, облака опять скрыли альпинистов, и шторм ударил с новой силой.
Месяцем позже немецкий пилот Эрнст Удет, совершая облёт вершины обнаружил чуть выше Утюга человеческое тело. С самолёта было не разглядеть, кто это был. Человек стоял на склоне по пояс засыпанный снегом, по словам пилота, казалось, он разговаривает со стеной. Это место назвали Бивак Смерти. Все сошлись на том, что альпинисты умерли от истощения и переохлаждения. Ещё годом позже Генрих Седлмайер обнаружил тело своего погибшего брата чуть ниже окон Станции Эйгервэнд. Место, где нашли тело, находилось прямо под Биваком Смерти, и, видимо, было снесено лавиной. В 1962 г. Два швейцарских альпиниста нашли на Втором Поле тело Мехрингера.

Второй раунд. Стена будет наша, или мы умрём на ней.


Маршрут на Стену.
Источник: http://www.hkvysehrad.cz/obrazky/eiger_nordwand.jpg

Смерть двух баварцев вызвала большой резонанс. Сторонники нового стиля писали, что альпинисты были близки к цели, и ещё немного и это «стало бы очередной насмешкой над викторианским альпинизмом». Консерваторы говорили, что «на такой стене как Эйгернорвэнд все новомодные изобретения оказались бессильны». Руководство кантона Оберлэнд, в котором расположена вершина, запретила восхождение по северной стене Эйгера. Правда, через год оно было отменено, поскольку что-то запрещать экстремистам в такой ситуации было бесполезно. Местные гиды из Гриндельвальда, которых обвиняли в недостаточной квалификации для спасательных работ на Стене, говорили, что пора признать всем, что Эйгернорвэнд – это самоубийство. И пусть экстремисты проявляют своё геройство на каких угодно маршрутах, но только не на этой стене.
В 1935-м никто больше не пытался сделать попытку пройти Эйгернорвэнд, но ни у кого не было ни капли сомнения, что новые экстремисты вскоре появятся в Кляйне Шайдегг.
В мае следующего года под Эйгер приехали Ганс Тойфель и Альберт Хербст – оба были из Мюнхена и оба были друзьями погибших годом ранее баварцев. Настроены они были решительно. «Вы, швейцарцы, здесь беспомощны. Мы завершим дело», - заявлял Тойфель репортёрам. Сделав попытку найти тела погибших и проведя разведку нижней части маршрута, Альберт и Ганс уехали, с намерением вернуться в конце июня, когда маршрут будет в подходящем состоянии. А пока можно совершить несколько тренировочных восхождений. Кто знает, как сложилось бы их восхождение на Белую Кобру – ни то ни другой в Гриндельвальд не вернулись. При восхождении на северную стену Шнеехорна, Тойфель сорвался и сдёрнул своего напарника. Первый погиб, а второй был тяжело травмирован и доставлен в больницу швейцарскими спасателями.
Потом у подножия Стены появились Лулу Була (Loulou Boulaz) и Раймон Ламбер. Предыдущим летом эта связка прошла северную стену Гран-Жораса, которая считалась немногим проще Эйгернордвэнда. Это было всего третье прохождение маршрута, а Була стала первой женщиной, взошедшей по этой стене. Так что шансы у связки были неплохие, но, пройдя около 600 метров, они отступили, не дойдя до главных трудностей.

В июле свой базовый лагерь под стеной установили Вили Ангерер и Эдди Райнер - два опытных «бергштайгера» из Инсбрука. Зная, с какими трудностями столкнулись Седлмайер и Мехрингер при преодолении первого скального бастиона, австрийцы начали искать другой путь к Первому ледовому полю. Им пришлось сделать несколько разведывательных выходов, но в конце-концов новый, более простой, путь был найден. К западу от Первого бастиона они обнаружили так называемый Разрушенный Бастион. После Разрушенного Бастиона шёл короткий, но сложный участок, который так и назвали «Трудная трещина». А дальше путь упирался в гладкую нависающую Красную Скалу, которая выглядела совершенно непроходимой. Налево, к Первому ледовому полю вела крутая, восьмидесятиградусная, скала. Прямо наверх пути тоже не было. К тому же, погода начала явно портиться. Ангерер и Райнер спустились вниз с твёрдым намерением повторить попытку, как только улучшится погода. Под стеной они встретили ещё двух альпинистов, которые хотели попытать счастья на Эйгере. Это были военнослужащие германских горнострелковых войск Андерл Хинтерштоссер и Тони Курц. Обоим было по 23 года, и у обоих в активе было по несколько первопрохождений шестой категории. Газеты тут же подняли обсуждение на тему: устроят ли немцы и австрийцы гонку на стене или же объединятся?


Красная скала.

17 августа погода прояснилась, прогноз на ближайшие три дня тоже был благоприятный, и альпинисты начали паковать вещи. Несколькими днями раньше Хинтерштоссер сорвался на разведывательном выходе и получил небольшую травму, но мысль об отказе от восхождения в голову ему даже не приходила. 18 августа в два часа ночи четвёрка – всё-таки решили идти вместе – стартовала на Стену. В 9 утра они уже были на том месте, где Красная Скала остановила австрийцев. Вариант подъёма по Красной Скале даже не обсуждался, и Хинтерштоссер отправился налево в надежде найти более простой путь наверх. 40 метров сложного траверса, который так и останется в истории как траверс Хинтерштоссера, и четвёрка выходит на Первое ледовое поле. Когда альпинисты подходили к скальному барьеру, разделявшему Первое и Второе поле, наблюдатели – разумеется, как и годом ранее, вся долина припала к телескопам и биноклям – заметили, что с одним из участников явно что-то не то. Ангерер – это был именно он – шёл очень медленно и периодически держался за голову. Райнеру приходилось его постоянно опекать. В том, что произошло, большой загадки ни для кого не было: одного из австрийцев ударило по голове камнем. Добравшись до Второго поля и найдя в его нижней части более-менее защищённое место, четвёрка начала обустраивать бивак, хотя до вечера было ещё далеко. У наблюдателей опять не возникло вопросов – Ангереру нужно отдохнуть и прийти в себя, чтобы продолжать восхождение.
Внизу все сошлись на том, что у немецко-австрийской группы очень неплохие шансы. За первый день восхождения они поднялись достаточно высоко, гораздо выше, чем их предшественники. За следующий день они вполне могут дойти до Бивака Смерти, а то и выше. Нет, определённо, шансы очень неплохие.
На следующее утро те счастливцы, которым достался телескоп, смогли увидеть, как восходители медленно поднимаются, траверсируя влево, по Второму Ледовому полю. Лидировали и рубили ступени Курц и Хинтерштоссер по очереди. Вся вторая половина дня ушла на преодоление Утюга. Бивак альпинисты устроили в самом начале Третьего ледового поля, несколькими метрами ниже Бивака Смерти.
На следующий день в семь утра группа продолжила восхождение. Лидировали опять Курц и Хинтерштоссер. У австрийской связки наблюдались явные трудности. Наконец четыре точки на ледовом поле замерли без движения, а через полтора часа двинулись вниз. Пройдено было ровно две трети стены. Ни у кого не было сомнений, что причина отступления – состояние австрийской связки, курц и Хинтерштоссер могли продолжать восхождение. Спуск, как видели снизу, проходил без проблем и в хорошем темпе. Когда группа подошла к Ледяной Трубе, разделяющее Первое и Второе Поля, погода резку изменилась: стену затянуло облачностью, пошёл дождб. Но последнее, что смогли увидеть зрители, было то, что Ангереру явно становилось всё хуже и хуже.
Всю ночь шёл дождь. Утром все увидели, как четыре альпиниста покинули свой бивак у красной Скалы и направились к Первому полю. Им предстояло преодолеть серьёзное препятствие – траверс Хинтерштоссера, скалы которого из-за дождя и ночного мороза покрылись льдом и стали практически непроходимыми. Все попытки Хинтерштоссера преодолеть тарверс заканчивались неудачей. Потом его сменил Курц – тоже без успеха. Четвёртый участник – очевидно, это был Ангерер – лежал без движения. Траверс пройти не удалось, оставалось только дюльферять прямо вниз, это даст шанс спуститься, если… Этих если было много: если будут попадаться полки для организации перестёжек, если летящими сверху камнями не перебьёт верёвку, если окоченевшие пальцы не разожмутся в самый неподходящий момент, если… В теории всё просто – надо спуститься на 200 метров, забиваешь крюк вешаешь двойную верёвку, потом – лёгкое движение руками-ногами, и ты – на 30 метров ниже. Семь таких спусков – и ты спасён. На практике всё гораздо сложнее. Спуск неизвестен, будет ли тридцатью метрами ниже хоть какое-то подобие полочки, на которую можно примоститься – вопрос. Сдёрнется ли толстая кручёная сизалевая верёвка через все перегибы или так и застрянет где-то там наверху – вопрос ещё больший. И потом, это сейчас альпинист встёгивает верёвку в дюралевую восьмёрку и отклонением руки легко регулирует скорость движения. Тогда для классического спуска дюльфером, нужно было обернуть верёвку вокруг ноги, пропустить через промежность и перекинуть через плечо. Представили?

Альберт фон Аллмен совершал обход железной дороги в тоннеле Эйгера. Это была его работа – следить за состоянием полотна и механизмов, смотреть не грозит ли тоннель обвалом. Около Штоленлоха была обустроена маленькая комната, где можно было отдохнуть и выпить чаю. Альберт знал, что четыре молодых альпиниста сейчас находядтся на стене, он знал, что у них серьёзные трудности. И смотритель решил выйти наружу – вдруг ему удасться что-нибудь увидеть. Он открыл массивные деревянные створки и оказался на стене. Вечерняя темнота, туман и дождь не давали рассмотреть хоть что-нибудь уже в нескольких метрах. Тогда фон Аллмен сложил руки рупором и крикнул. И очень удивился, когда сверху-слева до него донёсся ответный крик. Аллмен крикнул несколько раз, что спускаться надо сюда и пошёл ставить чайник. По его представлениям, альпинисты находились не больше, чем в ста метрах от Штолленлоха, и значит, скоро должны были появиться. Полтора часа спустя никто так и не появился, и смотритель заволновался. Он опять открыд дверь и тут же услышал: «Помогите! Все остальные умерлия, я один остался жив! Пожалуйста, помогите мне!» Это кричал Тони Курц. «Я справа от тебя!» - ответил Альберт и вернулся в тоннель. Из тоннеля он позвонил на станцию Эйгерглетчер, которая находилась у подножия западного склона горы. Там, как было известно Аллмену, сейчас находилась киноэкспедиция, в составе которой – три опытных гида. Восхождение на Стену было официально запрещено властями, поэтому гиды были совершенно не обязаны рисковать, спасая нарушивших запрет. Но Ганс Шланеггер и братья Кристиан и Адольф Руби решили, что с запретами и отговорками они разберутся после, а сейчас надо попытаться спасти последнего оставшегося в живых восходителя. Специальным поездом они прибыли в Штолленлох и вылезли на Стену. После довольно сложного подъёма они оказались всего в паре сотне футов от Курца. Они не могли его видеть, но отлично слышали, и курц рассказал им, что Хинтерштоссер сорвался и сдёрнул Ангерера, который был уже практически без сознания. Ангерер упал недалеко, но был удушен верёвкой. Этим же рывком Райнера сильно прижало к страховочному крюку. Не имея возможности пошевелиться, Эдди очень быстро умер от переохлаждения. Гиды сказали, что если Тони спустит им верёвку, то они передадут ему еду и всё необходимое. Но Курц не мог этого сделать – у него не было ни верёвки, ни крючьев, ни карабинов, ни молотка. К тому же, он потерял рукавицу, и его левая рука уже не действовала.
Гиды не могли сделать ничего, у них не было даже минимального набора необходимого снаряжения. Они сказали, что вернутся утром («Нет! Не бросайте меня! Я замёрзну здесь насмерть!» - кричал Курц) и вернулись в Штолленлох.
Когда через несколько часов они опять вышли на Стену, их было уже четверо – к ним присоединился опытнейший спасатель Арнольд Глаттхард. К их радости и немалому удивлению, Курц был жив и находился в сознании. Но проблема – как же до него добраться – никуда не ушла. Пролезть по нависающей скале, отделяющей немецкого альпиниста от спасателей, не было ни малейшего шанса. Курц настаивал, чтобы гиды прошли правее – там, где поднимались восходители, а потом по верёвке сдюльферяли к нему. На подъёме остались крючья – это сильно облегчит им задачу. А спуститься три-четыре верёвки для опытных спасателей не представит никакой трудности. Швейцарцы переглянулись: Тони сам не понимал, о чём он просил. Они были опытными гидами, они водили клиентов на достаточно сложные маршруты, они участвовали во многих спасательных работах. Но они не были экстремистами и никогда не проходили маршруты шестой категории. Пройти траверс Хинтерштоссера? Даже в хорошую погоду – это для них малореально, а сейчас, когда он покрыт слоем льда – это будет чистое безумие.
И тогда гиды предложили свой план: Курц поднимается у телу Ангерера и забирает задушившую того верёвку. Потом он поднимается к Райнеру и берёт его верёвку. Если их связать – этого должно хватить, чтобы достать от Курца до спасателей. Гиды привяжут к ней всё необходимое, и Курц по новой верёвке спустится к ним.
Спустя долгих шесть часов конец верёвки с привязанным к нему камнем показался из-за нависания. Спасатели быстро привязали к ней новую верёвку, крючья, карабины и молоток, и Курц вытащил груз наверх. Длины одной верёвки не хватало, чтобы Курц смог за один ход преодолеть расстояние до спасателей. Поэтому он связал две верёвки и начал спуск. Спускался он очень медленно, рывками. И вот, когда его ноги уже показались из-за перегиба, спуск прекратился. Измученный Курц допустил стандартную ошибку: узел которым были связаны верёвки, заклинило в карабине. Намертво. Однажды у меня случилось нечто похожее на спуске с простой вершины. Светило солнце, было тепло, ноги мои упирались в склон, никакого нависания и в помине не было. Снизу беззлобно матерились сокомандники. Ночь я провёл в тёплом спальном мешке, а всё моё восхождение длилось часов восемь, не больше. Но в какой-то момент мне стало страшно, страшно от того, что я никогда не смогу распутать всю эту мотню, намотавшуюся на мою спусковуху. Вдобавок прусик, которым я страховался, затянулся где-то над головой, и мне было до него не достать. Всё кончилось хорошо: бестолково подёргавшись минут десять, я на минуту повис, отдышался и включил голову. Мотня распуталась, верёвка сдёрнулась, сокомандники расслабились. Но, повторюсь, на какую-то секунду мне было по-настоящему страшно. Что почувствовал Курц, когда злополучный узел остановил его буквально в одном шаге от спасения, я даже не берусь представить. Ещё какое-то время он пытался что-то предпринять, ещё Глаттхард попытался ему помочь, проделав рискованный трюк. Он встал на плечи одного из партнёров и попытался дотянуться до Курца. Он даже смог коснуться штучком ледоруба кошек Тони. Но это было уже всё. Неожиданное препятствие, когда спасение было уже так близко, высосало последние остатки сил. Какой-то неразличимый крик донёсся от него до гидов. «Что?» - переспросили они. «Со мной всё», - услышали они в ответ. Тони Курц - последний из четвёрки, пытавшейся штурмовать Эйгернордвэнд летом 1936 года - умер. Перед восхождением он сказал репортёрам: «Стена будет наша или мы умрём на ней». Он оказался прав. Его тело висело на стене, пока кто-то из гидов не перерезал верёвку ножом, прикреплённым к длинному шесту.

Вторая часть
Tags: горы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments